Как России может быть выгоден конфликт США и Ирана, в чём сходство Трампа и Нерона и почему время на нашей стороне? Обо всём этом – в интервью с председателем КРОО «Центр политического просвещения» политологом Иваном Мезюхо.
НЕ ТОЛЬКО РИСКИ И УГРОЗЫ
– Давайте начнём с вопроса, который волнует всех: о конфликте США и Ирана. Цели Трампа мы разбирать не будем, а поговорим, о чём говорить сейчас не принято. Чем России это противостояние может быть потенциально выгодно?
– Ну фрагментарно Российская Федерация уже извлекает свою выгоду: наши нефтепродукты вывели из-под частичного действия санкций Трампа. Байден не вводил их, понимая, что дальше некуда, а Трамп ввёл. Это промежуточная выгода – временное послабление, но в обозримой перспективе санкции не снимут.
Кроме того, мы жизненно заинтересованы, чтобы режим аятолл в Иране устоял. Альтернатива – возвращение шаха Пехлеви. Тогда Иран пойдёт на западные рельсы, наши оборонные контракты разорвут, а единого Ирана не будет: начнётся гражданская война, образуется несколько государств, в Россию хлынут неконтролируемые потоки мигрантов…
– Это ваш прогноз, что конфликт в этом году урегулирован не будет?
– Да. Возможно перемирие, режим прекращения огня. Но это будет лишь паузой перед новой битвой. Иран заинтересован в том, чтобы отстаивать свою государственность. США в лице Трампа заинтересованы в маленькой победоносной войне, которая уже не случилась, а теперь – в том, чтобы обелить репутацию президента. И этого тоже не произойдёт. Он, вероятнее всего, проиграет промежуточные выборы в палату представителей, его ждут проблемы на уровне Сената, новая охота на ведьм. Поэтому ему нужно чем-то занять общество.
ВОЙНА ИЛИ ТЮРЬМА
– А какую роль в конфликте играет Израиль? И как России удаётся балансировать между фактическим союзником в лице Ирана и Израилем, с которым у нас всегда были особые отношения?
– Государством Израиль правит премьер-министр Нетаньяху, который действует отнюдь не согласно эмоциям, а на основании холодного расчёта. Обо всём, что он делает в секторе Газа и в Иране, он иносказательно говорил на протяжении всей своей политической карьеры. Кроме того, он заинтересован в том, чтобы выжить. Чем дольше идёт война, тем меньше израильское правосудие вызывает его для участия в судебных заседаниях.
– То есть если бы не война, то он бы уже сидел в тюрьме?
– Если бы не первая война Трампа в Иране, не утюжение сектора Газа, не вторая война в Иране, Нетаньяху уже сидел бы в тюрьме. Для израильской традиции посадить премьера – норма.
Израиль заинтересован в перемирии, потому что у него мало военных ресурсов – используются боеприпасы 2026 года. Но в прекращении боевых действий он не заинтересован. Нетаньяху исполнил мечту радикалов: сдвинул границы, зачистил сектор Газа, добился морального превосходства над Ираном, утёр нос иранской пропаганде.
Но если посмотреть трезво, у Израиля и Ирана много общего. Оба – религиозные государства: Иран во главе с верховным лидером, Израиль в своей основе – еврейское государство, вся система подчинена иудаизму. Израиль не переносит существования Ирана, Иран отрицает право Израиля на существование. Это антагонисты. Поэтому конфликт не может быть полностью урегулирован.
– Возможно, это и помогает нам выстраивать конструктивные отношения с обоими государствами?
– У нас, наверное, одни из самых лучших отношений с Израилем за весь период. Израиль – это страна, где 9 Мая является государственным праздником. При этом Россия имеет фактически союзнические отношения с Ираном. Всё дело в том, что внутри нашей страны нет ожесточённой дискуссии на межконфессиональной основе, в отличие от Европы и США. Ислам и иудаизм – традиционные религии для России. Поэтому мы делаем правильно: защищаем Иран на уровне ООН, не даём Катару продвигать вредные инициативы, но при этом не отказываемся от контактов с Израилем.
ТРАМП – НОВЫЙ НЕРОН
– И всё-таки без обсуждения Трампа, видимо, нам не обойтись. Его тяжело понять. Как вы думаете, почему он себя так ведёт и чего добивается?
– Говорят, Трамп больше заинтересован во внутренней политике, чем во внешней. Это бред сивой кобылы! Чем занимался римский император Нерон? Ерундой. Надо было уничтожать врагов – он уничтожал сверх нормы. Надо было заниматься государственными делами – он писал стихи. И все аплодировали. Трамп несёт ерунду в Truth Social, и все говорят: «Вы гениальны, вы заслуживаете Нобелевской премии мира». Вот Трамп – новый Нерон. Но чем закончил Нерон? Не нашлось тех, кто его защищал, он погиб от руки своего же раба. У Нерона были христиане как внутренний враг. У Трампа это Иран и мигранты. Что было после Нерона? Ситуация складывалась ещё хуже.
– То есть каждый следующий президент США будет хуже предыдущего?
– Вопрос не в персоналиях, а в системе, которая сложилась в США и пока не способна к регенерации. Я не говорю, что США распадутся, но это лидирующее государство, чья политика влияет на всё, и оно будет переживать политический кризис.
– Трамп пошёл бы на военную операцию против Кубы, если бы не погряз в Иране?
– Это очевидно. Но он сопоставляет риски. Внутри Кубы нет институционально устоявшегося протестного движения. Если США пойдут на военную операцию, Куба будет сопротивляться в условиях партизанской борьбы. Трамп не готов ежедневно обсуждать сводки погибших американских солдат.
– Из-за имиджа ведь?
– Из страха быть распятым американскими медиа. А если бы тот лётчик попал в плен к Ирану и дал видеоинтервью? Это гарантировало бы активный сбор подписей за импичмент Трампа. Он бы приблизился к импичменту уже сейчас. Поэтому может ли он пойти на операцию против Острова свободы сегодня? Нет. Но экономическое давление продолжит.
А ЧТО С МНОГОПОЛЯРНОСТЬЮ?
– У меня была мысль: мы выстраиваем многополярный миропорядок, используя БРИКС как экономическую основу и Устав ООН – как политическую. Но эти институты, несмотря на расширение БРИКС, переживают упадок. Мы не добиваемся успеха в отстаивании своих взглядов, потому что институты не работают?
– Я с вопросом не соглашусь. Россия не выстраивает многополярный мир. Она просто признаёт реальность: мир многополярен. Для многих констатация этой реальности уже является вызовом. Объективно нам было бы проще, если бы была биполярная система, а один из полюсов – мы. Но этого не будет. Мир приближается к блоковости, но это будет многополярная блоковость. Мы видим развитие блоковости на американском континенте, внутри Европы. Сейчас оборонные альянсы формируются вне НАТО – между Британией и Францией, Францией и Германией.
– Но не кажется ли вам, что чем больше центров силы, тем выше вероятность военных конфликтов? Перед Первой мировой тоже было много центров силы. Из-за отсутствия формального закрепления нового миропорядка мы видим хаотичный переход, и, похоже, придётся пройти через очередную мировую войну…
– Мир действительно приближается к Третьей мировой войне. Вероятность глобального конфликта с каждым днём становится больше. Расширение НАТО – против кого оно? Против России и Китая. Запад делает всё для этого. Приход Трампа поначалу отодвинул часы ядерного апокалипсиса, теперь опять приблизил. Он выходит из международных соглашений по вооружениям. Чем меньше соглашений, тем ближе мы к войне.
– Но деньгами-то танки не заправишь. Если у Европы всё настолько плохо, насколько сейчас принято описывать, они ведь не смогут воевать?
– Черчилль говорил, что для войны нужны деньги, деньги и ещё раз деньги. Если завтра обвалится фондовый рынок, военные конфликты на время приостановятся. Но если кризис случится, как раз эти страны будут заинтересованы в новых войнах. Война – испытанная технология преодоления кризиса.
– А как себя поведёт Китай в таком хаосе? Мне кажется, Китай не пойдёт на возвращение Тайваня военным путём вообще никогда. Ему проще переждать и взрастить более лояльную элиту.
– Китай пойдёт тогда, когда Соединённые Штаты ослабнут. В идеале Китай хотел бы, чтобы воссоединение произошло по примеру Крыма. Если бы была возможность совершить военную операцию, не оглядываясь на Штаты, Китай бы смело пошёл на это.
ПРОГНОЗЫ НА ГОД
– Нас на кафедре учили, что политолог должен давать прогнозы, а потом объяснять, почему они не сбылись. Дайте три-четыре прогноза на этот год.
– Первый прогноз. Этот год будет годом кования нашей победы. В этом году активно включился дипломатический фронт. Будет выстроена конфигурация какого-то соглашения. Я не говорю, что завершится СВО, но на уровне документов некий рамочный документ уже будет составлен. Стороны приблизились к этому. Под сторонами я понимаю США и Россию. Украину исключаю.
Второй прогноз. Уже в этом году мы вновь увидим новую фазу противостояния США и Китая. Трамп вернётся к попытке экономического диктата над Пекином.
Третий прогноз. Мы приблизимся к тому, что внутри Евросоюза будут заключены оборонные соглашения вне рамок НАТО либо ЕС станет военным союзом. Определяющим фактором будет позиция Венгрии. Если Орбан проиграет (интервью записывалось до выборов в Венгрии. – Ред.), следующей жертвой будет Фицо, и Европа на какой-то период вернётся к полной радикализации.
– В Европе и так нет пророссийских элит…
– Возможно, и не должно быть. Нам, наверное, и не нужны пророссийские элиты, которые будут высасывать наши бюджетные деньги. Нам нужны национально ориентированные элиты, понимающие, что экономически им выгоднее сотрудничать с нашей страной.
Ключевое – что время на нашей стороне. У нас больший запас прочности, даже исходя из украинского конфликта. Конечно, гибнут лучшие люди, наши защитники, идёт ожесточённая борьба. Но чем больше длится конфликт, тем меньше ресурсов у Киева. Экономика военного кейнсианства Европы не успевает. Будущее на нашей стороне – при условии, что страна сохранит внутреннее единство. Вот даже нынешний состав Госдумы – это очень разные люди, с разными программами. Но в вопросах стратегической безопасности сегодня единство. Важно, чтобы эта консолидация сохранилась и после окончания боевых действий.
Олег АНФАЙЛОВ.




