Средневековое изречение утверждает, что мы видим дальше и больше, потому что сидим на плечах гигантов. Собеседник «Крымской газеты» таких гигантов в сфере авиации не только знал лично, но и с некоторыми даже дружил…
С лётчиком-испытателем Мстиславом Листовым мы познакомились, когда он наведался в Крым, чтобы приблизить установку в Феодосии памятника одному из первых русских лётчиков, внуку великого мариниста Ивана Айвазовского, пионеру
отечественного планеризма и организатору Всесоюзных планерных испытаний под Коктебелем Константину Арцеулову. Но оказалось, что и сам наш собеседник – человек с чрезвычайно богатой биографией, а список имён прославленных героев советской авиации и космонавтики, с которыми он был лично знаком, может занять десятки страниц. Правда, о себе Мстислав Степанович рассказывал с неохотой, зато о тех, кто торил человечеству путь в небо и в космос, он готов повествовать часами...
Арцеулов
– Я был знаком с Константином Константиновичем Арцеуловым и даже написал о нём ряд статей. Это был потрясающий человек, очень мягкий, интеллигентный, обходительный. Он никогда не повышал голос и не суетился. В 30-х годах прошлого века в ссылке он потерял глаз, да и в целом здоровье было подорвано, поэтому после реабилитации (а реабилитировали его только в 1956 году) уже, конечно, не летал. Зато он стал замечательным художником-иллюстратором, проиллюстрировал более 50 книг, в том числе «Туманность Андромеды» Ивана Ефремова. Был ведущим художником журнала «Техника – молодёжи», его иллюстрации можно найти в журналах «Крылья Родины», «За оборону», «Юный техник» и «Моделист-конструктор», – рассказал Мсти-слав Листов.
По его словам, он познакомился с Арцеуловым в 70-х годах прошлого века, когда тот отдыхал на даче своей дочери Ольги.
– Рядом был институт Сербского, где Ольга работала, а я проходил медкомиссию, и была возможность наведаться. Мы потом много общались, в том числе по телефону. Я даже набрался наглости и умудрился пристроить под телефонную трубку микрофон своего магнитофона. Так что у меня есть запись его голоса. И знаете, по голосу совершенно не скажешь, что на другом конце провода старик, – отметил Мсти-слав Степанович.
Гризодубова
– А почему вы проходили комиссию в институте Сербского, где занимаются психиатрией?
– После конфликта с начальством. Тогда запретили книгу Ивана Ефремова «Час быка», меня это возмутило. Начались проблемы. А как разделаться с лётчиком, к которому нет претензий по лётной подготовке? Я был председателем совета молодых офицеров полка, членом партийного бюро, секретарём комсомольской организации эскадрильи, первым получил квалификацию «лётчик первого класса». Какие ко мне претензии? Можно только по медицине. Отправили в Москву, чтобы меня там списали. А я оттуда вернулся с заключением: годен без ограничений на всех типах современных самолётов и вертолётов. Две комиссии я прошёл успешно, а в третий раз уже Валентина Степановна Гризодубова (лётчик, первая женщина – Герой Советского Союза. – Ред.) вмешалась, настояла на том, чтобы объективно оценили моё состояние и закрыли тему.
– Вы с ней до этого уже были знакомы?
– Когда началась эта заваруха с армейским начальством в 70-х годах, меня известные лётчики – Герои Советского Союза привели к ней домой и попросили принять участие в моей судьбе. Я ей понравился, и так получилось, что оказался на правах её приёмного сына. У меня была своя комната в её квартире, я там жил до самой смерти Валентины Степановны. Был её правой рукой. Печатал письма на машинке, потом отвозил их в ЦК КПСС, различным боссам исполкомов, Ельцину, помощнику Горбачёва. Она ведь огромному числу людей помогала. А ещё мы с ней нашли общий язык на музыкальной почве: я имею музыкальное образование, она училась в Харьковской консерватории, блестяще играла. Вот мы по ночам и музицировали вместе...
Подарок от генсека
– Помню, как Гризодубовой позвонил с поздравлениями в день её рождения Леонид Брежнев. Она говорит: «Леонид Ильич, раз поздравляешь, то и подарок нужен». Генсек спрашивает: «Что подарить?» Она: «Набор женщин в лётное училище гражданской авиации». Потом было два набора в Бугурусланское училище. Эти женщины летали несколько десятилетий благодаря Валентине Степановне. Она всем покровительствовала, лётчикам в первую очередь, но не только. Кстати, Светлана Савицкая (лётчик-космонавт. – Ред.) вряд ли стала бы той, кем она есть, если бы не Гризодубова, – продолжил Мсти-слав Листов.
По его словам, прославленная лётчица была человеком прямым и даже жёстким, поэтому в годы репрессий сильно рисковала. Но эти же качества помогали ей добиваться результатов и в своей работе, и в хлопотах за тех, кого бралась защищать.
Так, в частности, получилось и с будущим генеральным конструктором советской космической техники Сергеем Королёвым.
Королёв
– Она же с Королёвым была знакома с Коктебеля. Ей тогда было 16 лет, а ему 20. Рассказывала: «Он всё норовил меня за косы подёргать. Я ему как дам в ухо, он в угол отлетел. Так и познакомились». И подружились. А в 1939 году однажды вечером в квартиру Гризодубовой на Ленинградском проспекте пришла Мария Николаевна, мать Королёва. Он из лагеря прислал открытку, в которой были слова: «Передай привет тёте Вале и дяде Мише». Родные долго не могли понять, кто это такие, пока не догадались, что это Михаил Михайлович Громов и Валентина Степановна Гризодубова – они ж тогда гремели на всю страну как первые Герои Советского Союза, стали депутатами Верховного Совета СССР. И им удалось добиться перевода Королёва из колымского лагеря в «туполевскую шарагу», где собрались лучшие конструкторские умы, приговорённые к лагерям, – рассказал Мсти-слав Листов.
Подобных историй в те годы было множество, а письма с просьбами о помощи приходили Гризодубовой в огромных количествах. Соответственно, была обширной и её переписка со всевозможными органами, в том числе карающими.
– Её помощница Виноградова рассказывала, что связками во-зили каждый день письма в Верховный суд, прокуратуру, НКВД и так далее. «Мы боялись, – вспоминала она, – что нас заберут вместе с этими письмами». Потому что Мария Степановна всегда писала очень жёстко, требовала. Она Ворошилову однажды написала: «Сожгите «Знаменку» и БУР, иначе вы покроете себя несмываемым позором». А что такое БУР? Это барак усиленного режима. «Знаменка» – аналогично, – отметил лётчик-испытатель.
Громов и Байдуков
– С тем самым «дядей Мишей» вы тоже были знакомы?
– Благодаря Валентине Степановне я дружил с Громовым до его последнего дня. Он был потрясающим: высокий, статный, говорил красивым басом. Почему-то считается, что любимым пилотом Сталина был Валерий Чкалов. Это не так. Просто у него образ, очень подходящий для популяризации авиации: простой парень, улыбчивый, общительный. Но Чкалова учил летать Громов, и к мнению Михаила Михайловича Сталин всегда прислушивался, потому что это был выдающийся профессионал. Кстати, я дружил и с Георгием Байдуковым, который в экипаже Чкалова был вторым пилотом во время перелёта через Северный полюс в Америку на туполевском самолёте АНТ-25. Мы с Байдуковым даже жили в одном номере, когда ездили в Горький на 90-летие Чкалова, – рассказал Мстислав Листов.
Во время этих торжеств, как вспомнил он, ему довелось побывать в кабине того самого АНТ-25 и ощутить, скольких сверхчеловеческих усилий стоил перелёт.
– Нас привезли в город Чкалов, подвели в ангаре к самолёту, а там был открыт фонарь кабины. Я попросил разрешения сесть в пилотское кресло. Директор музея разрешил. Неудобно было отказать: рядом стояли начальник Центра подготовки космонавтов Георгий Береговой, несколько иностранных военных атташе. И только когда я сел внутрь, понял, насколько там мало места. А ведь я не такой крупной комплекции, как Громов (после Чкалова на такой же машине совершил перелёт в Америку и установил мировой рекорд дальности. – Ред.) или его второй пилот Юмашев. Невозможно представить, как можно было лететь в этом самолёте трое суток! При этом в машине управление одиночное: один лётчик пилотирует, второй на бензобаке лежит. Потом надо как-то поменяться местами и передать штурвал. Это какие-то акробатические этюды, – поразился лётчик с огромным стажем.
Ефремов и космонавты
– Вы писали о фантасте Иване Ефремове, участвовали в создании радиопостановок. А лично с ним были знакомы?
– Ещё когда учился в Высшем военном авиационном училище, мне в отпуск было некуда ехать, я поехал в Москву. Сейчас попробуйте найти адрес известного писателя! А тогда я три копейки в справочном киоске заплатил и позвонил в дверь квартиры. Жена Ивана Антоновича открывает – стоит на пороге курсант… К сожалению, Ефремов был тогда болен, встретиться нам не довелось. Но его жена посоветовала мне написать письмо. Я написал, Ефремов через две недели ответил на мои вопросы и порекомендовал посмотреть два фильма о сверхспособностях человека: «Семь шагов за горизонт» и «Индийские йоги, кто они?» Это было в контексте его нашумевшего тогда романа «Лезвие бритвы», который на меня произвёл глубочайшее впечатление, – отметил Мстислав Листов.
Он напомнил, что творчество писателя повлияло на многих лётчиков и космонавтов.
– Даже Гагарин вспоминал, как они в отряде космонавтов по очереди зачитывались появившимся в библиотеке романом «Туманность Андромеды», – продолжил собеседник. – Кстати, где-то у меня в архиве есть плакат, которым был оклеен весь Париж: Гагарин держит в руках эту книгу. Я в
авиацию пошёл так же, как и мой друг Володя Джанибеков (лётчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза. – Ред.), прочитав «Туманность Андромеды».
– Когда вы с Джанибековым познакомились?
– В 1978 году. Представьте себе, тоже благодаря Ефремову. Я тогда готовил на Гостелерадио СССР свою первую радиопостановку по произведениям Ивана Антоновича и пригласил Володю быть ведущим. С тех пор и дружим. А свой первый фильм о Ефремове я сделал с космонавтом Виталием Севастьяновым, – отметил Мстислав Листов.
Сейчас он продолжает с завидной энергией заниматься популяризацией отечественной истории. Вот только, как ни странно, при, казалось бы, наличии запроса от государства эта тема как-то не очень вдохновляет низовых исполнителей.
– Бывало, предлагаешь рассказать об авиации и космонавтике в какой-нибудь школе или в детском лагере отдыха, а директор говорит: «Нам это не надо, мы флаг поднимем и танцы организуем!» – вздохнул лётчик-испытатель. – Но на одних танцах
патриотизм не воспитаешь. Уже ушли величайшие люди, первопроходцы, уходят те, кто остался. А ведь дети должны о них знать...
справка
Листов Мстислав Степанович (род. 11 сентября 1946 года) – военный лётчик, лётчик-испытатель, президент благотворительного фонда «Мир Сент-Экзюпери», участник военных событий Ближневосточного кризиса 1973 года, член Союза ветеранов Сирии, почётный член Ассоциации пилотов «Нормандия – Неман». Биограф писателя Ивана Ефремова, автор первых радиокомпозиций о его творчестве и документального фильма «Откровение Ивана Ефремова» (1990). Автор сценария серии фильмов об истории авиации в России «Летать завещали России» (1983), «Время летать», «Рыцари неба», русских серий «Восхождение Красной звезды» и «Падение Третьего рейха» телесериала «Охотники в небе» (производство США) и многих других. Создатель научного издания РАН о генеральном конструкторе академике Андрее Туполеве. Член Союза журналистов СССР и России. Является председателем Общественной комиссии по увековечению имени первой женщины – Героя Советского
Союза Валентины Гризодубовой.
Алексей НЕЖИВОЙ.
Подписывайтесь на нас в MAX, Дзен, Телеграм, ВК и ОК
